НА ИГРАХ
Один день игр в Колизее
Утренние травли, полуденные казни, дневные гладиаторские бои — как строился день игр, как толпу рассаживали по рангу и как её укрывал от солнца огромный тент.
Check dates and availability ↗Как строился день
День в Колизее следовал примерно установленной программе, и знание этой программы помогает представить здание действующим, а не в руинах. Утро, как правило, открывали венации — травли и представления с дикими животными. Около полудня наступал самый мрачный отрезок дня — публичные казни, часто осуждённых преступников, устраивавшиеся для толпы, пока многие зрители уходили на обед. Днём же наступало главное событие, ради которого публика на самом деле и приходила: гладиаторские бои, munera, — поединки в парах, идущие к своей кульминации. Всё зрелище было бесплатным и финансировалось императором или магистратом, стремившимся заслужить расположение народа, и могло длиться один день или, в особых случаях, растягиваться на много дней подряд. По сути, это было целое грандиозное развлечение на весь день, тщательно выстроенное — от зверей к крови и к звёздам-бойцам.
Травли диких животных
Утренние венации были зрелищами экзотического истребления такого масштаба, который сегодня трудно даже представить. Животных везли в Рим со всего известного мира — львов и леопардов из Африки, медведей с севера, крокодилов, страусов, даже слонов, — и либо на них охотились вооружённые специалисты, венаторы, либо стравливали их друг с другом. Из гипогея можно было поднять сложные декорации, превращавшие арену в лес или скалистый пейзаж специально для представления. Античные источники называют огромное число животных, убитых на великих торжественных играх и последующих празднествах; эти цифры вполне могут быть преувеличены, но аппетит к подобным зрелищам и их дороговизна были, несомненно, колоссальными. Спрос на зверей был настолько велик, что, как считается, он заметно истощил дикую фауну в отдельных частях империи.
Пятьдесят тысяч человек, рассаженных по рангу
Колизей не просто вмещал толпу — он её упорядочивал. Иерархия римского общества была напрямую спроецирована на рассадку. Лучшие места у самого края арены занимали император и весталки; сенаторы сидели на самом нижнем ярусе, ближе всего к действию, порой на собственных именных местах; за ними и выше располагались всадники, затем простые граждане-мужчины, а на самом верху, дальше всего от арены, — женщины и беднейшие слои. Пронумерованные входы, лестницы и проходы — вомитории — эффективно направляли каждого обладателя билета в нужный сектор, так что полный амфитеатр мог занять места, а затем опустеть, с поразительной скоростью. Сидеть в Колизее означало сразу видеть, на каком именно месте в порядке самого Рима вы находитесь.
Веларий: огромный тент
Против римского солнца у амфитеатра нашёлся впечатляющий ответ: веларий — огромный раздвижной тент, который можно было натянуть над трибунами, укрывая зрителей от солнца. Ряды каменных консолей и гнёзд высоко на внешней стене, заметные до сих пор, удерживали мачты и такелаж, на которых он держался. Управлением этим гигантским полотнищем из парусины и канатов, по свидетельствам, занимался отряд моряков имперского флота из Мизена — людей, опытных в работе с большими парусами на высоте. Насколько полно веларий покрывал арену и как именно он работал, во многом реконструировано, а не установлено достоверно, но само существование огромного солнцезащитного тента хорошо подтверждено источниками. Это ещё один знак того, насколько серьёзно Рим относился к комфорту своих зрителей.
Как удерживали расположение толпы
Игры были не только развлечением, но и политическим театром, и императоры тщательно управляли настроением толпы. Бесплатный вход был лишь началом: сообщается о раздачах еды и о жетонах, которые бросали в зрителей, — missilia, — их можно было обменять на призы: от съестного до, в особо щедрых случаях, куда более ценных вещей. Арена была также одним из немногих мест, где простые римляне и император оказывались лицом к лицу, и толпа пользовалась этим, чтобы дать знать о своих чувствах — одобрением, освистыванием и даже требованиями пощадить любимого бойца или исправить несправедливость. Правитель, умевший верно читать настроение толпы, завоёвывал её расположение; тот же, кто игнорировал толпу или проявлял трусость либо жестокость не в тот момент, мог поплатиться за это своей репутацией.
Зрелище, звуки и запахи
Стоит попытаться представить чувственную реальность того времени, ведь безмолвная руина не даёт об этом никакого намёка. Десятки тысяч голосов ревели, ахали и скандировали; трубы и водяной орган подчёркивали действие; песок разравнивали между боями, порой освежая его ароматом, чтобы заглушить то, что пролилось за день. В духоте, под тентом, плечом к плечу, толпа ела, делала ставки на исход и следила за любимыми бойцами так же, как сегодняшние болельщики следят за спортсменами. Моряки работали с такелажем наверху, животные рычали из-за люков, а под ногами у всех кипела невидимая работа гипогея. Стоя сегодня на арене, в тишине, вы ближе всего подходите к этому исчезнувшему гулу — и именно понимание того, что когда-то наполняло эту тишину, делает пустой овал таким удивительным.